alexkartsev

Categories:

Мама

На фото - мы с мамой, отец фотографирует. На следующий год после моего возвращения из Афганистана (1989 г.), в очередном отпуске перестраиваем дом на даче. В это время я командовал 12-й ротой курсантов Московского ВОКУ.
На фото - мы с мамой, отец фотографирует. На следующий год после моего возвращения из Афганистана (1989 г.), в очередном отпуске перестраиваем дом на даче. В это время я командовал 12-й ротой курсантов Московского ВОКУ.

Я не знаю, как это объяснить. Наверное, это называется интуицией? Но иногда мы чувствуем, что сейчас прозвонит телефон, за несколько секунд до звонка. И мы понимаем, что случилось что-то непоправимое, еще до того, как услышим в телефонной трубке чей-то голос.

Так было и в этот раз. У меня сильно заболело сердце еще до того, как раздался звонок. Звонила моя сестра. Сказала, что мама попала в больницу. Днем она убиралась на даче на втором этаже. Неожиданно у нее закружилась голова и стало не хватать воздуха. Она открыла балкон и в полубессознательном состоянии упала через ограждение вниз. На садовую скамейку. Пробила голову, похоже, что сломала несколько ребер. Что повреждено еще, пока неизвестно. Сейчас находится в реанимации. В очень тяжелом состоянии. Мне нужно срочно приехать.

В дороге я смог дозвониться до своей школьной знакомой Инны Глебовой, работавшей в клинской городской больнице заведующей отделением. Попросил ее навести справки о мамином состоянии. Ничего утешительного Инна мне не сказала - все, действительно, было плохо. Через два часа я был в Клину. Еще через полчаса мы с сестрой были в городской больнице.

К нам вышел заведующий хирургическим отделением. Сказал, что состояние у мамы очень тяжелое. Пробита голова, сломаны ребра, осколком ребра пробито легкое. В сознание она так и не приходила. И шансов на выздоровление у нее нет.

- Прощайтесь с мамой. Ей осталось совсем немного. - Сказал он напоследок. Больше разговаривать ему с нами было не о чем.

И все же я задержал его на мгновение.

- Доктор, ну, вы же не бог, чтобы все знать - кому и сколько отпущено? Вы просто делайте свою работу и, может быть, у мамы появится шанс?

Видимо, я нес какую-то ахинею? Но врач остановился, повернулся ко мне. Похоже, я чем-то его обидел?

- Мы сделали все, что могли. Можете сделать лучше, делайте. Что вам от меня-то нужно?

Я попросил только одно.

- Пропуск в отделение.

- Хорошо. Завтра у вас будет разрешение на ее посещение.

На следующее утро мы с сестрой снова были в больнице. Завотделением не обманул, мне действительно оформили разрешение на посещение мамы. Первичный осмотр был не утешительным. Мама была без сознания, дыхание с хрипами. Рентгеновский снимок грудной клетки размыт настолько, что разобрать сколько и чего там сломано, было невозможно. 

Через полчаса маму снова повезли на рентген. Меня попросили помочь ее отвезти. Сначала я не понял, зачем? Но вскоре выяснилось, что в отделении нет рентгеновского аппарата, который мог бы делать снимки для лежачих пациентов. 

Моя задача заключалась в том, чтобы вместе с санитаром попытаться удержать маму в «стоячем» положении в то время, пока будет делаться снимок. Это было какой-то дикостью. Да, мы попытались. Получилось у нас это не очень. Понятно, что и второй снимок мало, чем отличался от первого. На нем тоже было невозможно хоть что-то разобрать. 

Но, как я понял, никто особенно разбираться и не собирался. Четыре сломанных ребра легко можно было разглядеть и на первом снимке. Похоже, это было уже не важно? Просто маму уже списали. На следующий день ее перевели в обычную палату. Чтобы она не занимала место в реанимации. Перевели умирать. 

Выглядела мама, действительно, не очень. Но рана на голове оказалась не такой серьезной, как я подумал вначале. Хрипы в легких не слишком сильными. Беспокоило неведенье относительно возможного повреждения внутренних органов. Но больше всего беспокоило то, что мама провела трое суток совершенно неподвижно. Моя мама была довольно крупной женщиной. В отделении было жарко. И она сильно потела. По Афганистану я прекрасно знал, чем это чревато.

К счастью, в отделении оказалась очень хорошая старшая сестра. Женщина пенсионного возраста. Когда я обратился к ней за помощью, она мне не отказала. Вечером с работы пришла моя сестра. И втроем мы хорошенько помыли маму. Впервые за все эти дни. 

То, чего я больше всего опасался, подтвердилось - на больших ягодичных мышцах я увидел два маленьких темных пятнышка. Что-то вроде маленьких синяков. Мне хотелось верить, что это были всего лишь синяки. Но на всякий случай, уже со следующего дня, мы начали протирать маму борным спиртом. 

К сожалению, через пару дней эти крошечные синяки превратились в небольшие прыщики. А потом очень быстро вскрылись и из них потекла какая-то непонятная гнойная жидкость. Это были пролежни. То, чего я боялся больше всего. Мышечная ткань с каждым днем стала стремительно уменьшаться и исчезать. Под кожей оказались большие полости, практически до самых костей. То, что будет дальше, я уже знал. Но именно в этот день мама пришла в сознание. Это было настоящим чудом.

- Что со мной? - Спросила она.

- Ничего страшного, мам. Просто потеряла сознание и упала со второго этажа. Как ты себя чувствуешь?

- Нормально. Только болит все сильно.

- Если болит, значит, заживает. - Я попытался немного приободрить маму. - Скажи, что тебе завтра принести? Что-нибудь хочешь поесть? Чего-нибудь вкусненького?

Есть мама не хотела. Но есть было надо. Я предложил ей привезти завтра с дачи салат из огурцов. Мама всегда переживала, что мы с сестрой слишком на нее тратимся. И поэтому мысль о том, что ей привезут что-то с дачи, а не из магазина, была воспринята мамой положительно. Но что было еще более важным, в этот день мама впервые пообедала и поужинала. Хотя, чтобы она съела первые две ложки, пришлось довольно долго ее убеждать и уговаривать. Но это было только в первый раз. Позднее мама с большим удовольствием ела и то, что готовили в больнице. И ни разу не пропускала ни одного приема пищи, даже если и чувствовала себя не очень хорошо.

На следующее утро я приступил к приготовлению салата из огурцов. Согласитесь, это не самое сложное блюдо в меню любого шеф-повара. Проблема заключалась лишь в том, что маме недавно сделали вставные зубы. Но она к ним так и не смогла привыкнуть и ходила без зубов. Салат нужно было делать с учетом этого. 

Я снял кожицу с парочки молодых огурцов, порезал их на маленькие кубики, не более чем пять на пять миллиметров. Выдавил через чесночницу зубчик чеснока. Посыпал все мелкопорезанными листьями петрушки, многолетнего лука и укропа. Для первого раза размер порции был не слишком большой - половина одноразового двухсотграммового пластикового стаканчика. 

Но мама съела эту порцию с удовольствием. Это было здорово. Потому что, когда человек начинает есть, у него появляется маленький шанс. В то время мы были рады любому шансу. 

За две с половиной недели пролежни «съели» практически полностью ягодичные мышцы с двух сторон. До костей. Все это время мы протирали мамы борным спиртом и обрабатывали раны ихтиоловой мазью. После того, как мама пришла в сознание, она не пропускала ни одного приема пищи. И каждый день, на обед, мы приносили ей этот огуречный салат.

Не скрою, я был сильно удивлен, когда увидела, как стремительно пролежни уничтожают мышцы. Но еще сильнее я был удивлен, тому, что увидел дальше.

В какой-то момент процесс разрушения мышечной ткани остановился. Несколько дней не было никаких изменений. А потом мышечная ткань стала расти. Примерно по два-три миллиметра за сутки. 

Если бы мне кто-то сказал об этом раньше, я бы, ни за что не поверил. Но теперь я сам был этому свидетелем. Почему-то после этого я тоже немного успокоился. Поверил, что все у нас получится.

По утрам я протирал маму борным спиртом и менял повязки. Вечером меня сменяла сестра. Через месяц мы уже пробовали понемногу сидеть и даже по чуть-чуть ходить. В свободное время я стал заниматься с соседками мамы по палате. Кому-то делать массаж, кого-то просто консультировать. Травматология всегда была моим вторым родным домом. И мне нравилось, что благодаря моему участию, соседки мамы шли на поправку гораздо быстрее.

В один из дней в палату заглянул заведующий отделением, в окружении своей медицинской свиты и студентов медицинского института. Он был немногословен. Поздоровался со всеми. А потом подвел всех к кровати мамы. Лечащий врач рассказал студентам мамину историю болезни, о пролежнях и о том, как быстро сейчас они заживают. А завотделением, обращаясь к студентам, добавил:

- Смотрите внимательнее. Здесь происходит настоящее чудо.

Через несколько дней он пригласил меня в свой кабинет. И начал ругать за то, что я слишком много времени занимаюсь с мамой. Что слишком сильно ее нагружаю.

- Александр Иванович, да поймите меня правильно! Вашей маме не нужно столько ухода. Вы ее просто мучаете, заставляя сидеть и ходить. 

Я слушал его внимательно, не понимая к чему он клонит?

- Вы слишком много времени тратите на свою маму. - Завтоделением продолжал переливать из пустого в порожнее. Но вдруг интонация его резко изменилась. И в ней появились совершенно неожиданные, просительные ноты. - Александр Иванович, возьмите еще две палаты. 

Предложение это было действительно неожиданным. Но я хорошо помнил о том разрешении на посещение реанимации, которое он мне выписал. И, разумеется, отказать ему я не мог.

Я взял шефство над двумя соседними палатами. Палаты были не против. Но со следующего утра я просто приходил в эти палаты в гости. Рассказывал пациенткам «моих» палат о своих путешествиях, делился своим «пациентским» опытом и своими лекарскими знаниями. Делал массаж, кому он требовался. К моему удивлению, почему-то всем пациенткам, с которыми я работал раньше, мой массаж нравился. Возможно, те, кому он не нравился, ко мне просто не приходили? Здесь таких не было.

Прошло два месяца с того дня, как в эту больницу привезли мою маму. Привезли умирать. Через два месяца мы выписывались. Ходила мама еще с трудом. И только с палочкой. Диагноз с пробитым легким не подтвердился. Сколько ребер было у мамы сломано, мы так и не узнали. Хотя и знали, что не менее четырех. Все это было не важно. А важным было то, что пролежни у мамы прошли полностью. И все вместе мы смогли сделать маленькое чудо - изменить предначертанное не только врачами, но, возможно, и Судьбой? 

Перед отъездом из больницы, меня пригласил к себе в кабинет заведующий отделением. 

- Александр Иванович, это вам. - И показал мне взглядом на небольшую картонную коробку, стоящую в углу. 

Я приоткрыл крышку коробки. В коробке стояло шесть бутылок элитного коньяка. Не понятно было, за что сей подарок?

- Понимаете, Александр Иванович, с тех пор, как вы стали заниматься с мамой, у нас в отделении не было ни одного умершего пациента. 

- Я что, раньше часто умирали? - Не удержался я от встречного вопроса.

- Часто. - С грустью в голосе произнес заведующий, но уточнять, как часто, не стал. - А за последние два месяца, ни одного. Скажите, ведь вам со стороны виднее, что мы делаем не так?

Самое интересное, что о работе заведующего отделением я слышал от своих знакомых и раньше. Он был очень талантливым хирургом. После окончания медицинского института, его довольно быстро назначили на должность заведующего хирургическим отделением. Больница тогда располагалась в старом здании. И помимо основной медицинской работы, ему постоянно приходилось решать какие-то, совершенно далекие от медицины, вопросы, связанные с ремонтом, с текущей крышей и текучкой кадров. С дефицитом лекарств и нехваткой нужного оборудования. В лихие 90-е годы он словно бы перегорел. 

Но недавно в Клину построили новые корпуса городской больницы. И после переезда в новое, светлое и современное здание у завотделением словно бы открылось второе дыхание. Он снова начал проводить сложнейшие хирургические операции. В глазах у него снова появился юношеский задор. И он словно бы сбросил пару десятков лет. Мне приятно было видеть его таким - обновленным.

- Знаете. Я хочу сказать, что вы и ваши врачи - большие молодцы. Вы сейчас делаете операции, которые по силам далеко не многим. Но проблема в том, что после ваших, зачастую уникальных, операций, пациентам не хватает обычного сестринского ухода. Проблема не в вас, проблема в санитарках. Проблема в уходе за пациентами.

Я не стал рассказывать ему, что неоднократно обнаруживал санитарок за употреблением крепких спиртных напитков. Как они плакались мне о том, какие у них низкие зарплаты. И что за такие гроши, которые им платят, нормально никто не будет работать. К сожалению, я впервые в жизни, не стал вникать в чьи-то проблемы. За прошедшие два месяца мне не раз доводилось видеть, как посетители давали этим самым санитаркам деньги с просьбой повнимательнее ухаживать за их родственниками. Санитарки деньги брали, но абсолютно ничего не делали. Даже то, что делать должны были по своим прямым обязанностям. 

Первый месяц я не обращал на это внимание. Ведь меня это не касалось. За мамой я ухаживал сам. Или вместе с сестрой. Но когда завтоделением попросил меня взять шефство еще над двумя палатами, мне пришлось серьезно поговорить с санитарками. Как всегда, я был немногословен. Сказал им коротко: не нравится зарплата - увольняйтесь. Еще раз замечу пьяными, добьюсь, чтобы уволили. Те, кто будет нормально работать, будет нормально получать.

Почему-то они мне сразу поверили. Возможно, потому, что сами видели, как я работал рядом с ними на протяжении целого месяца. Пить перестали. Стали лучше убираться в палатах. Вовремя выносить утки. И помогать пациентам. 

Я не обманывал санитарок, когда говорил им, что они будут нормально получать, если будут хорошо работать. Здесь все очень просто: когда пациент уезжает в морг, он никого ни за что не благодарит. Когда пациенты выписываются, их хлебом не корми, дай только отблагодарить тех, кто помог им выписаться. В общем, количество благодарностей, в самой разной материальной и денежной форме, которые получили санитарки за последний месяц, значительно превышало то, что раньше они получали за целый год. 

- Мне показалось, что последние два месяца санитарки работали нормально? - Задумчиво произнес завотделением. - Да, раньше я как-то не обращал на них внимание. 

- Да, последние два месяца они работали нормально. - Согласился я. - Постарайтесь, чтобы и дальше, они работали так же.

На прощание мы крепко пожали друг другу руки.

Александр Карцев, http://kartsev.eu

P.S.  Отрывок из моего романа «Живи», рассказывающего о самых интересных случаях в моей лекарской практике - полную версию романа можно заказать на kartsevbooks@bk.ru

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.