alexkartsev

Categories:

Мои сны

Я не помню своих детских снов. Зато помню, что, когда я серьезно увлекся рыбалкой, передо мною встала проблема выбора – поспать лишнюю пару часов или встать пораньше. По словам бывалых рыбаков, самая крупная рыба лучше всего клевала на утренней зорьке. И я регулярно давал себе слово, что завтра обязательно проснусь часа в четыре утра и с первыми лучами солнца непременно отправлюсь на рыбалку, чтобы поймать самую крупную рыбу в своей жизни. 

В четыре утра мой старый дребезжащий будильник поднимал всех покойников и сонь в ближайшей округе. Не открывая глаз, на ощупь, я выключал его. Где-то через пять минут в мою комнату заходила мама и с улыбкой спрашивала, не просплю ли я свою рыбалку?

Я отвечал, что все под контролем и «еще минутку». И снова проваливался в самый сладкий и глубокий утренний сон. А когда просыпался, идти на рыбалку уже было поздно.

Когда я начал ходить в школу, то по утрам нежился в кровати до последнего. Просто школа, в которой я учился, располагалась в двухстах метрах от моего дома. И поэтому я просыпался гораздо позже моих одноклассников - минут за пятнадцать до начала уроков. Быстро умывался, съедал свой бутерброд, выпивал чашку чая, посматривая одним глазом на окна нашего класса – и убегал в школу. 

В старших классах я получил компрессионный перелом позвоночника в шейном и поясничном отделах. И хорошо помню, как ужасно было просыпаться по утрам – потому что во сне я бегал и прыгал, а наяву мог только ползать. Я просыпался в слезах и соплях от этой ужасной несправедливости. И потому очень не хотел просыпаться. И жить. 

И все-таки, постепенно, шаг за шагом я начинал двигаться. Изнуряя себя тренировками и различными упражнениями, чтобы поздним вечером просто проваливаться в кровать «без задних лап» от усталости. И не видеть сны, которые дарят глупую надежду. Потому что надежду на исцеление мне могли подарить только постоянные тренировки, моя настойчивость и упорство.

К счастью, у меня получилось справиться с моим недугом. По крайней мере, тогда я так думал.

После окончания школы я поступил в военное училище. На курсе молодого бойца нас усиленно тренировали «подъему за 45 секунд». За время, «пока горит спичка», мы должны были одеться и занять свое место в строю. Затем следовала команда «Отбой» и тренировка повторялась. 

Я не помню снов, которые видел на первом курсе. Наверное, потому, что сны мне тогда не снились. Учеба, караулы, наряды, серьезная физическая подготовка приводили к тому, что проваливался в сон я быстрее, чем моя голова касалась подушки. А при утреннем подъеме становился в строй гораздо раньше, чем просыпался.

Но хорошо помню, как в первом своем курсантском отпуске я сладко уснул у себя дома. В надежде посмотреть за ночь парочку интересных, цветных снов.

Утром мама решила подшутить надо мной. И, открыв дверь в мою комнату, громко и решительно произнесла: «Рота, подъем!»

Я не знаю, откуда моя мама знала эту команду. Возможно, услышала ее в каком-то фильме? Но эффект этой команды превзошел все её ожидания.

Как угорелый я вскочил с кровати. Точнее попытался вскочить… Проход между кроватями в расположении нашей роты, находился именно с той стороны, где в нашей квартире была стена. И естественно, вместо того, чтобы оказаться в проходе я, со всей своей дури налетел на стенку.

Одновременно с этим раздался испуганный голос мамы:

- Убила!

К счастью, в этот раз все обошлось без убитых и раненых. Но красивый синяк, вполне себе героически, украшал мой лоб на протяжении двух недель моего зимнего отпуска. 

После окончания училища я почти целый год провел в 197-м отдельном батальоне резерва офицерского состава (сначала в поселке Азадбаш под Ташкентом, затем в окрестностях учебного центра Келята под Ашхабадом). Это было самое лучшее время для красивых и ярких снов… о красивых девушках. Посудите сами – несколько месяцев все мы, лейтенанты, старшие лейтенанты и капитаны готовились к Афганистану.

До обеда стреляли на стрельбище из всего, что стреляло, метали гранаты, учились вождению танков, боевых машин пехоты и бронетранспортеров на горном танкодроме, занимались альпинизмом, изучали минно-подрывное дело. Иногда нас привлекали на различные войсковые учения и проверки. 

И все это было подозрительно похоже еще на один, дополнительный курс военного училища. Вот только в караулы и наряды мы не ходили. И самое главное – у нас не было любимого личного состава. Никто не устраивал нам подъемов по тревоге. А потому после отбоя мы могли спать спокойно. И наслаждаться совершенно любыми снами на выбор.

В Афганистане я впервые увидел сон, похожий на кино. В этом сне были все мои родные, были мои учителя и наставники. Они разговаривали друг с другом и со мной, я им что-то отвечал. И одновременно с этим, наблюдал откуда-то сверху за врачами, которые суетились рядом с каким-то больным. Больным этим был я сам - пациентом в реанимации баграмского инфекционного госпиталя. 

Лежал я там с тифом. Что-то пошло у врачей не так. Сначала я впал в кому, затем у меня остановилось сердце. И несколько минут я находился в состоянии клинической смерти. Пришел в себя только на следующий день - с новым опытом и новыми знаниями. Тогда я узнал, о чем буду жалеть в свой последний день жизни. Знание это было немного неожиданным, но очень для меня важным.

Вскоре я сбежал из госпиталя на свою сторожевую заставу. После того как я немного усовершенствовал систему огня, обстреливать нашу заставу духи стали гораздо реже. И началась размеренная и немного рутинная служба. Днем занимался различной текучкой, не менее двух раз за ночь должен был проверить посты. Но время для сна у меня все же оставалось. Хотя его стало гораздо меньше, чем было в батальоне резерва.

А вот когда меня назначили исполняющим обязанности командира отдельного разведвзвода (начальника разведки 2-го мотострелкового батальона 180 мотострелкового полка), стало не до сна. Но именно тогда я научился «брать» с собой в свои сны различные трудные задачки, решить которые наяву я меня не получалось (придумать нестандартные выходы на засады, различные тактические ловушки и т.д.). И во сне я получал или находил нужные мне подсказки и ответы. 

Два месяца проведения засадно-поисковых действий, участия в дивизионных операциях и в сопровождении группы спецминирования вымотали меня окончательно. Я был уверен, что скоро превращусь от постоянного недосыпа в лунатика. Но я ошибался. Потому что это были еще цветочки. Ягодки были впереди.

Через полгода, когда в засаду попал отдельный разведвзвод нашего рейдового батальона (командир разведвзвода Женя Шапко был тяжело ранен и умер, не приходя в сознание, два месяца спустя), мне довелось принять его под командование. А через две недели, в составе армейской группировки, мы уже работали под Алихейлем. Месяц, проведенный на пакистанской границе под постоянными обстрелами духов, в районе, напичканном минами и фугасами, когда моим разведчикам доставалось по самое не хочу, убедили меня в том, что я очень слабо знаю физические возможности человека по длительному нахождению без сна в экстремальных условиях. Оказалось, человек может не спать гораздо дольше, чем я думал раньше. И о чем пишут в умных книжках. 

Но когда мы возвращались с операции, уже в Гардезе, меня срубил такой крепкий, мертвецкий сон, что я проспал без перерыва почти двенадцать часов. Прямо на броне нашей БРМ-ки (боевой разведывательной машины БРМ-1к). Начальник штаба нашего полка Герой Советского Союза Руслан Султанович Аушев сказал моим разведчикам, чтобы меня не будили.

На фото: «тихий час» в Гардезе. Командир полка приказал взять на армейскую операцию по Алихейлем (май-июнь 1987 года) все боевые машины 1 мотострелкового (горнострелкового) батальона. В том числе и подбитую на предстоящих боевых действиях под Чарикаром БРМ-1к (башенный номер 643). С большим трудом дотянули её до Алихейля (заводилась она только с «толкача» и постоянно норовила заглохнуть). А через месяц, на обратном пути, уже под Гардезом, от короткого замыкания в электропроводке она загорелась снова. Пришлось провозиться с нашей брм-кой всю ночь. На следующий день, когда мы её немного подлатали, я уснул прямо на броне. Где меня и сфотографировали мои бойцы.
На фото: «тихий час» в Гардезе. Командир полка приказал взять на армейскую операцию по Алихейлем (май-июнь 1987 года) все боевые машины 1 мотострелкового (горнострелкового) батальона. В том числе и подбитую на предстоящих боевых действиях под Чарикаром БРМ-1к (башенный номер 643). С большим трудом дотянули её до Алихейля (заводилась она только с «толкача» и постоянно норовила заглохнуть). А через месяц, на обратном пути, уже под Гардезом, от короткого замыкания в электропроводке она загорелась снова. Пришлось провозиться с нашей брм-кой всю ночь. На следующий день, когда мы её немного подлатали, я уснул прямо на броне. Где меня и сфотографировали мои бойцы.

Сны мне тогда не снились. Но зато тогда я научился мечтать. Когда выдавалась минутка затишья между рейдами и засадами, я мечтал, что, вернувшись в Союз, обязательно построю большой и красивый дом для своих родных и близких. И даже рисовал проекты этого дома на песке или на клочках бумаги.

На самом деле, все двадцать шесть месяцев своей службы в Афганистане, я не верил, что вернусь домой. Почему-то был уверен, что меня убьют (оба моих дедушки погибли в годы Великой Отечественной войны). Но больше смерти я почему-то боялся подорваться на противопехотной мине и остаться без ног (для войсковых разведчиков мины были настоящей бедой). Мне повезло, на мину я не наступил. А осколки реактивного снаряда прошли лишь по касательной. Хотя с палкой мне пришлось гулять потом довольно долго.

Когда я вернулся домой, то первые дни мама ходила по квартире на цыпочках, чтобы только не разбудить меня. И дать мне нормально выспаться. А я постоянно ругал её за это.

- Мам, ходи нормально! 

И не мог объяснить ей, что любой шум, который она будет создавать, греметь посудой, хлопать дверьми или топать – не смогут меня разбудить. А вот крадущиеся шаги, тихий шорох – будят меня моментально.

С тех пор прошло более тридцати лет. Я снова научился спать нормально и видеть сны. Меня больше не мучают кошмары. Хотя иногда, когда сплю на спине, мне снится, что я пытаюсь кого-то догнать. Почему-то у меня это не получается. Во сне я начинаю подвывать от того, что бегу слишком медленно. И сразу просыпаюсь. Поэтому я стараюсь не спать на спине.

Но зато мне очень часто снится большой и красивый дом, который я обязательно построю для своих родных и близких, для своих боевых друзей и товарищей, для всех хороших людей, которые всегда были со мной рядом. Потому что это очень важно, чтобы наши мечты сбывались. Чтобы все мы жили в больших и красивых домах. И не только потому, что в больших и красивых домах даже «самоизоляцию» пережить гораздо легче, чем в крошечных однокомнатных квартирках, в которых многие из нас до сих пор живут целыми семьями. А потому что все мы этого достойны - жить на нашей земле в комфортных условиях, жить долго и счастливо. Ведь за это сполна заплачено жизнями наших предков, нашими кровью и потом. 

Александр Карцев, http://kartsev.eu

P.S. Буду искренне благодарен всем своим друзьям и читателям за репост этого рассказа.

#Карцев #рассказ #мои сны #Афганистан #война #дом солдата #возрождение России #разведчик

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.