Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

Мои сны

Я не помню своих детских снов. Зато помню, что, когда я серьезно увлекся рыбалкой, передо мною встала проблема выбора – поспать лишнюю пару часов или встать пораньше. По словам бывалых рыбаков, самая крупная рыба лучше всего клевала на утренней зорьке. И я регулярно давал себе слово, что завтра обязательно проснусь часа в четыре утра и с первыми лучами солнца непременно отправлюсь на рыбалку, чтобы поймать самую крупную рыбу в своей жизни. 

В четыре утра мой старый дребезжащий будильник поднимал всех покойников и сонь в ближайшей округе. Не открывая глаз, на ощупь, я выключал его. Где-то через пять минут в мою комнату заходила мама и с улыбкой спрашивала, не просплю ли я свою рыбалку?

Я отвечал, что все под контролем и «еще минутку». И снова проваливался в самый сладкий и глубокий утренний сон. А когда просыпался, идти на рыбалку уже было поздно.

Когда я начал ходить в школу, то по утрам нежился в кровати до последнего. Просто школа, в которой я учился, располагалась в двухстах метрах от моего дома. И поэтому я просыпался гораздо позже моих одноклассников - минут за пятнадцать до начала уроков. Быстро умывался, съедал свой бутерброд, выпивал чашку чая, посматривая одним глазом на окна нашего класса – и убегал в школу. 

Collapse )

Дом Содата и Забытый полк

(Дом Солдата в апреле 2020 г.)

Сегодняшний отчет будет очень коротким. Потому что в условиях «самоизоляции» сделать многое из запланированного, не получилось. 

Несколько дней ушло на подготовку и на пятую химиотерапию с Татьяной Ивановной Смирновой, мамой главного героя моего рассказа «Великий французский писатель» - https://vk.com/@alexandrkartsev-pyataya-himioterapiya-predposlednyaya-pered-operaciei

Хочу сказать огромное спасибо всем тем, кто помогает и поддерживает Татьяну Ивановну:

- Максиму Руслановичу С.;

- профессору МГУ Владимиру Александровичу Сухомлину;

И многим, многим других!

На этой неделе я получил приглашение не телеканал «Звезда» для записи интервью о том, как воевал наш курсантский полк в 1941-м году - http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_0620.shtml

Памятник курсантам-кремлевцам в Яропольце
Памятник курсантам-кремлевцам в Яропольце

Мне очень повезло в жизни, многие из моих учителей и наставников прошли Великую Отечественную войну. Я застал и общался с последним курсантом-кремлевцем Мягковым Николаем Николаевичем, участником боев 1941 года. С легендарной «кремлевской» бабушкой Антониной Павловной Кожемяко. Мой родной дядя Валентин Дмитриевич Сычугов воевал в разведке кавалерийской группы генерала Льва Михайловича Доватора и не раз бывал на позициях курсантского полка. Я родился в городе Клин, который защищали курсанты-кремлевцы. И сам не раз бывал в Яропольце.

Collapse )

Мама

На фото - мы с мамой, отец фотографирует. На следующий год после моего возвращения из Афганистана (1989 г.), в очередном отпуске перестраиваем дом на даче. В это время я командовал 12-й ротой курсантов Московского ВОКУ.
На фото - мы с мамой, отец фотографирует. На следующий год после моего возвращения из Афганистана (1989 г.), в очередном отпуске перестраиваем дом на даче. В это время я командовал 12-й ротой курсантов Московского ВОКУ.

Я не знаю, как это объяснить. Наверное, это называется интуицией? Но иногда мы чувствуем, что сейчас прозвонит телефон, за несколько секунд до звонка. И мы понимаем, что случилось что-то непоправимое, еще до того, как услышим в телефонной трубке чей-то голос.

Так было и в этот раз. У меня сильно заболело сердце еще до того, как раздался звонок. Звонила моя сестра. Сказала, что мама попала в больницу. Днем она убиралась на даче на втором этаже. Неожиданно у нее закружилась голова и стало не хватать воздуха. Она открыла балкон и в полубессознательном состоянии упала через ограждение вниз. На садовую скамейку. Пробила голову, похоже, что сломала несколько ребер. Что повреждено еще, пока неизвестно. Сейчас находится в реанимации. В очень тяжелом состоянии. Мне нужно срочно приехать.

В дороге я смог дозвониться до своей школьной знакомой Инны Глебовой, работавшей в клинской городской больнице заведующей отделением. Попросил ее навести справки о мамином состоянии. Ничего утешительного Инна мне не сказала - все, действительно, было плохо. Через два часа я был в Клину. Еще через полчаса мы с сестрой были в городской больнице.

К нам вышел заведующий хирургическим отделением. Сказал, что состояние у мамы очень тяжелое. Пробита голова, сломаны ребра, осколком ребра пробито легкое. В сознание она так и не приходила. И шансов на выздоровление у нее нет.

- Прощайтесь с мамой. Ей осталось совсем немного. - Сказал он напоследок. Больше разговаривать ему с нами было не о чем.

Collapse )

Конкурс и Афганская небывальщина

5. Трактор от Наджибуллы

В конце января 1987 года, когда я исполнял обязанности начальника разведки нашего батальона (вместо уехавшего в очередной отпуск Толи Викторука), довелось мне с моими разведчиками побывать на родном Тотахане (отм. 1641 м.). За время моего отсутствия в роте произошло довольно много изменений. И причина этих изменений заключалась в том, что два месяца назад к власти в стране пришёл бывший руководитель афганской госбезопасности Мохаммад Наджибулла. Как известно, новая метла по-новому метёт. И новой фишкой нового руководителя Афганистана стала политика национального примирения.

За красивыми словами о прекращении огня, диалоге с оппозицией и о возвращении на родину афганских беженцев, в практическом плане для командиров наших подразделений, ничего кроме головной боли эта «политика» не несла. Ведь то, что афганское правительство разом освободило из тюрем несколько тысяч политзаключенных, совершенно не означало, что эти заключенные, выйдя на свободу, не возьмутся за оружие. Другое дело, если бы им предложили новые, интересные и высокооплачиваемые рабочие места, тогда, возможно, кто-то из них и взял бы в руки что-то другое, кроме оружия. А так, особого выбора у них не было.

Collapse )

Афганская небывальщина 4. Цирюльник Хаким



На фото: неизвестная афганская собака; замполит роты старший лейтенант Земцов Сергей Викторович (в кепи); командир 6 мср 180 мсп старший лейтенант Володя Стародумов (в повседневной форме); заместитель командира 6 мср старший лейтенант Артюхов Олег Владимирович (в шапке) и командир 2 мсв 6 мср лейтенант Карцев Александр Иванович (без головного убора) на командном пункте 2 мсб (кишлак Чауни, под Баграмом, осень 1986 года).
На фото: неизвестная афганская собака; замполит роты старший лейтенант Земцов Сергей Викторович (в кепи); командир 6 мср 180 мсп старший лейтенант Володя Стародумов (в повседневной форме); заместитель командира 6 мср старший лейтенант Артюхов Олег Владимирович (в шапке) и командир 2 мсв 6 мср лейтенант Карцев Александр Иванович (без головного убора) на командном пункте 2 мсб (кишлак Чауни, под Баграмом, осень 1986 года).

Почти сразу же, после торжественного открытия на нашей заставе банно-кухонно-столового «комплекса» и праздничного обеда, устроенного по такому случаю, мои бойцы приступили к «полевым испытаниям» бани – к помывке, стирке и приведению себя в порядок.

А потому, неподалеку от бани, они организовали импровизированную парикмахерскую, в которой с помощью ножниц и расчески стали делать друг другу модную и очень стильную стрижку «полубокс». Возможно, делать её правильно у моих ребят получалось не всегда. Но особого выбора у нас не было – для тех, кто не любил полубокс, оставалось лишь щеголять стриженными наголо. 

О длинных волосах речи не шло. Длинные волосы были явным признаком «звезд на погонах». А значит, были «красной тряпкой» для духовских снайперов. Лишний раз подставляться не хотелось. И потому я регулярно оказывался среди тех, на ком наши доморощенные парикмахеры оттачивали свое мастерство. 

Стоит отметить, что пока я валялся в баграмском инфекционном госпитале с тифом, то успел отрастить основательную шевелюру. От неё нужно было срочно избавляться. Да, и ротный наш только что вернувшийся из госпиталя после гепатита зарос основательно.

Видимо, по случаю новоселья, наш замполит роты Сергей Земцов решил сделать нам маленький подарок. Он перекинулся парой слов с ротным, получил от него согласие и крикнул наблюдателю первого поста, чтобы тот сделал четыре выстрела.

Collapse )

Высшая математика командира сторожевой заставы

(отрывок из моего романа «Польская командировка»)

ТЗК-20 на 1-м посту (г.Тотахан, отм. 1641 м.)
ТЗК-20 на 1-м посту (г.Тотахан, отм. 1641 м.)

После возвращения из Афганистана, я был направлен в служебную командировку в Польшу, в Высшую офицерскую школу механизированных войск имени Тадеуша Костюшко. Как говорится, для обмена боевым опытом.  

У меня был, подготовленный еще в Союзе, план проведения занятий по разведпоготовке. Но одно из занятий было проведено мною не по плану. Я начал его с рассказа о своей учебе в военном училище и о нашем преподавателе высшей математики Балашове Василии Прокофьевиче. Василий Прокофьевич в годы Великой Отечественной войны командовал полковой разведротой. После войны он окончил педагогический институт. И всю свою жизнь посвятил обучению курсантов Московского Высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР.

На втором курсе меня перевели в спортивный взвод. Весь четвертый семестр мы были освобождены от учебных занятий и усиленно готовились к Первенству Московского военного округа по многоборью взводов. 

Весь этот семестр, по вечерам, в свое личное время, Василий Прокофьевич приходил к нам в казарму и занимался с нами высшей математикой. Мы пытались сопротивляться, ссылаясь на то, что нам нужно тренироваться. На что Василий Прокофьевич веско возражал, что по выпуску из училища мы станем офицерами, командирами подразделений, а не спортсменами. А чтобы стать хорошими командирами, нам нужно еще многому научиться и многое узнать.

Collapse )

О чём не пишут в Боевых Уставах?

12 мая 1987 года под Чарикаром, при выходе на задачу, попал в засаду отдельный разведвзвод первого батальона нашего полка. Тяжело ранен был мой друг, командир взвода Женя Шапко (почти через три месяца, 6 августа 1987 года командир отдельного разведвзвода 1 мсб 180 мсп лейтенант Евгений Валентинович Шапко скончается в Кабульском госпитале, так и не приходя в сознание). Четверо разведчиков погибли (командир разведотделения Курочкин Владимир Александрович из Рязанской области, наводчик-оператор Сасин Василий Михайлович из Закарпатья, пулеметчик Голдыщук Иван Иванович из Ивано-Франковской области и разведчик Азизов Хусен Ятимович из Таджикистана). Остальные, почти все, были легко или тяжело ранены. В строю осталось только трое.

Начальники разведки 1 мсб 180 мсп Коля Чиж и его сменщик Женя Шапко. Фото Николая Прокудина
Начальники разведки 1 мсб 180 мсп Коля Чиж и его сменщик Женя Шапко. Фото Николая Прокудина

Я в это время проводил в полку сборы с молодым пополнением по альпинизму. Начальник штаба полка Герой Советского Союза подполковник Руслан Султанович Аушев приказал мне принять Женькин взвод. И готовить его к очередной войсковой операции. Где она будет проходить, мы тогда не знали. Но то, что операция будет серьезная, догадывались. Уже по тому, что руководить этой операцией должен был лично командующий 40-й армией генерал Громов.

Collapse )

Три желания босса, ч. 1

Художник-оформитель Шапошникова И.В.
Художник-оформитель Шапошникова И.В.

Отрывок из моего нового романа «Живи» о моих путешествиях и о самых интересных случаях в моей лекарской практике. По авторскому договору с издательством я могу выложить в интернет не более 10% своего романа. Выкладываю)))

Гл. 24. Знакомство с боссом

Весна всегда была моим любимым временем года. Тепло, солнышко припекает, птички поют. У многих моих пациенток начинаются весенние обострения всяких-разных проблем с позвоночниками, вегетососудистой дистонией и межреберными невралгиями. А, так же, обострения, связанные с головой, вызванные с необходимостью срочно бороться с целлюлитом и с лишним весом, набранным за зиму. И, конечно же, на повестку дня становились вопросы, связанные с подготовкой к очередному пляжному сезону.

Разумеется, осенью у моих пациенток тоже случались различные обострения. Но весенние мне, почему-то, все-таки нравились больше. Весенние были как-то чуточку веселее. И всю весну я занимался борьбой с этими обострениями. Занимался своим любимым делом.

Но однажды мне позвонила одна из моих пациенток и попросила меня встретиться с ее боссом, который очень хотел со мной познакомиться. И у него было ко мне какое-то важное дело. 

С раннего детства мама запрещала мне знакомиться с незнакомыми мужчинами. К тому же, я никогда не любил чужих боссов. И то, что у них были ко мне какие-то дела, совершенно не значило, что я буду этими делами заниматься. 

Collapse )

Доли секунды

Оружие любит не только ласку, чистоту и смазку. Но и тех, кто умеет считать… доли секунды.

Вернувшись из Афганистана, мне ещё довольно долго приходилось работать со стрелковым оружием. Работать самому и обучать работе с оружием других. Обучал по своим авторским методикам, разработанным еще в Афганистане - скоростной стрельбе, стрельбе от положения, ночной стрельбе и многому другому. Я рассказывал своим ученикам, каким надежным было в наше стрелковое оружие в Афганистане. И с какими проблемами иногда приходилось сталкиваться. 

Однажды ребята нашли в интернете мою старую афганскую фотографию, на которой я стою с автоматом, к которому пристегнуты два магазина, связанных друг с другом жгутом. Пошутили, что я учу их работать с обычными автоматными магазинами, а сам в Афганистане пользовался пулеметными. Да, еще и связанными друг с другом. Хотя по моим же словам такая «спарка» не очень удобна для презаряжания. А в реальном бою, когда приходится прекатываться по земле или вести огонь с положения лежа, еще и может забиться грязью. А это, в свою очередь - могло привести к задержке при стрельбе.

Под Алихейлем в мае 1987 года.
Collapse )

Юрка Соколов

Мы возвращались из Афганистана и были уверены, что это последняя война, доставшаяся нашему поколению. Да, нам завидовали наши друзья и одноклассники, которые, по тем или иным причинам, на неё не попали. А мы говорили, что им просто повезло. Не зная того, что ждет их впереди.

В январе 1989-го года я получил предписание прибыть для прохождения дальнейшей военной службы в свое родное училище – Московское Высшее общевойсковое командное училище имени Верховного совета РСФСР. На должность командира курсантского взвода.  После Афганистана служба в училище показалась мне похожей на праздник – не нужно было ходить на засады и в рейды со своим разведвзводом, вокруг не стреляли и впервые за три года у меня появились выходные. На первых же занятиях по огневой подготовке я получил благодарность от начальника училища за отличную стрельбу из БМП-2. Казалось бы, служи и радуйся. Но я почему-то не радовался. На командирской подготовке я показал худший в училище результат по кроссу на 3 километра.  Для бывшего выпускника спортвзвода такой результат был настоящим позором! Любые прохождения торжественным маршем и просто передвижения в строю, давались мне с большим трудом. Даже небольшие кроссы с ротой на утренней физической зарядке казались мне настоящим наказанием. А тут еще разошлись швы на ногах. Каждый вечер мне приходилось перебинтовывать их (обращаться в медсанчасть с такими пустяками не хотелось). Снова дала знать о себе старая травма позвоночника. В общем, был я тогда не слишком счастлив.
В один из таких дней меня и разыскал мой одноклассник Юрка Соколов. Как у него это получилось – найти меня не в Москве, а в Ногинском учебном центре, до сих пор остается для меня загадкой?! Мы учились с Юркой вместе с пятого по десятый класс в средней школе небольшого подмосковного города Клина. Юрка был круглым отличником и любимцем всей школы (а так же всех девчонок из сборной города по художественной гимнастике). В школе мы не были с Юркой близкими друзьями. Он дружил с Севой Лёхиным. Мы же были с ним просто приятелями. Хорошимим приятелями. Но не более того. После окончания школы он поступил в Даугавпилсское высшее военное авиационное инженерное училище. Окончил его. И был распределен в одно из конструкторских бюро.
Я не знаю точно, как и что у него там случилось. Но при испытаниях новой системы катапультирования, Юрка вдребезги разбил свой позвоночник. И выжил только чудом. Около года он провалялся в госпитале в Вышнем Волочке, прикованный к больничной кровати. Это были последние новости, которые я о нём знал.
И вот Юрка стоял передо мною собственной персоной.
- Привет, старина!
- Привет, Юр!
Худющий, прозрачный. Кожа да кости (примерно так же выглядел и я сам, после тифа, когда двумя годами ранее сбежал из баграмского инфекционного госпиталя к себе на Тотахан). Но это действительно был он! Мы обнялись.
- Я к тебе по делу. Хочу пригласить тебя свидетелем на мою свадьбу. Ты согласен?
Вот так всегда! Сразу к делу. Но дело, кажется, было довольно приятным? На выпускном курсе училища однокурсники частенько приглашали меня свидетелем на свои свадьбы. Хотя это и было хлопотным занятием, я обычно соглашался. Должность бывшего комсорга спортвзвода обязывала. Правда, это было так давно. Еще в прошлой жизни. Когда я был модным поэтом, душой компании. Сейчас же я был старым, больным человеком. И я не согласился бы ни за какие коврижки, если бы меня попросил об этом любой другой. Но Юрка не был любым! Юрке отказать я не мог. Вот только один вопрос занозой засел в голове.
- Подожди, Юр. Так ты же, кажется, женат?
- Был женат. Разошлись. - Юрка не стал вдаваться в подробности. Но, из рассказанного им, я понял, что пока Юрка валялся в госпитале с очень смутными перспективами когда-нибудь встать на ноги, жена забрала дочку и подала документы на развод. Он не винил её. Жизнь есть жизнь. И у человека всегда должен быть выбор: уйти или остаться. Она свой выбор сделала. Юрка тоже.
Чтобы совсем не пропасть от безнадёги, он еще в госпитале подал документы в юридический институт. На заочное отделение. А ещё в госпитале он встретил свою Олю...
Всё было понятно. В следующую пятницу я отпросился у ротного и поехал в Вышний Волочок. Да, я впервые оказался в этом городе. Но он понравился мне сразу и навсегда. Небольшой, ухоженный. Окруженный озёрами с гранитными набережными. В этом городке был удивительно чистый воздух. И какое-то необыкновенное переплетение древности и дня сегодняшнего.
Юрка познакомил меня со своей невестой Олей. И с её маленькой дочкой. Я давно уже не видел таких счастливых глаз, как у них. Мы сидели в их небольшой квартирке и обсуждали тонкости завтрашней свадьбы. Какие-то свадебные ритуалы и организационные вопросы. Какие же они были молодцы! Я смотрел на них и радовался.
На следующее утро мы поехали в ЗАГС. Юрка, сидя на заднем сиденье машины, неожиданно произнес.
- А спорим, что роспись займет минут сорок. Не меньше!
До этого я почему-то не думал о том, что выстоять сорок минут в ЗАГСе нам будет не по силам - ни мне, ни Юрке. Мне кажется, я вообще тогда ни о чём не думал. Хотя и догадался, что фраза эта прозвучала неспроста. Продолжительность росписи Юрку явно беспокоила! Но я не подал вида, что о чем-то догадался, и вальяжно подал голос в ответ.
- Двадцать минут. Спорим?
Мы разбили наше шуточное пари. И каждый отвернулся в свою сторону. Говорить больше было не о чем. Я посмотрел направо. Жених, разумеется, налево. Мы проезжали по центральной улице города. Было заметно, что Юрке нравится этот город. Мне тоже.
ЗАГС оказался небольшим, но довольно симпатичным зданием. А заведующая - очень симпатичной женщиной. Короткая беседа, несколько комплиментов и ослепительная улыбка позволили мне заранее выиграть наше пари. Вы скажете, что это жульничество? Конечно, жульничество. А кто вам сказал, что я никогда не жульничаю?! К тому же, как известно, хороший экспромт – это заранее подготовленный экспромт. Человек, который не учитывает этого - всегда проигрывает.
Как бы то ни было, но вся церемония в ЗАГСе затянулась ровно на восемнадцать минут (как мы и договаривались с заведующей). Не думаю, что это было рекордом данного учреждения. Тем не менее, я удовлетворённо потирал руки, выходя из ЗАГСа. И чувствовал себя победителем. Это чувство омрачала только одна мысль - мы забыли договориться о призе победителю. Что там обычно достаётся победителю? Пол царства (стены и крыша всегда достаются кому-то другому), половина коня и принцесса в нагрузку, если не ошибаюсь? Хотя это было не важно. Чувство победы - уже награда!
Тем более что впереди нас ждал накрытый стол. А это было лучшей в мире наградой. Любой солдат подтвердит вам это! Я уже начинал мечтать на кулинарные темы, когда ко мне подошла Оля.
- Мы с Юрой забыли тебе сказать – мы хотим обвенчаться.
Я не сразу понял, о чём это она? Мысли мои уже витали вокруг гастрономических блюд и никак не хотели возвращаться на грешную землю. Я, непонимающе, посмотрел вокруг. Какое такое венчание?! Раньше мне об этом они ничего не говорили.
Да, я был свидетелем на многих свадьбах. Но на венчании не был ни разу. И у меня было предчувствие, что ничего хорошего меня там не ждёт. Очень устойчивое предчувствие. Потому-то новость эта меня явно не обрадовала.
Но к нам подошел Юрка. По моим растерянным глазам он догадался, что я уже в курсе маленьких изменений в организации банкета. И в тот же миг меня посетила мысль, что это было его инициативой - подослать ко мне Ольгу. Он-то знал меня насквозь. И знал, куда я мог бы его послать? Но еще лучше он знал, что отказывать девушкам я просто не умею. Мой отец научил меня этому. Он всегда говорил: "Никогда не отказывай красивым девушкам". А потом добавлял: "Срулишь позднее".
Да, это было жульничеством! Жульничеством чистой воды. Я понимаю, когда сам жульничаю, но когда жульничают другие – это не честно! Похоже, Юрка решил отыграться за свой проигрыш в ЗАГСе? И воспользовался запрещённым приёмом.
- Едем? - Спросил он с улыбкой. Надо было видеть, как он улыбался! Юрка был счастлив. В отличие от меня.
Я обречённо кивнул ему в ответ.
- Едем. - И побрёл в сторону машины. Давая себе зарок: никогда больше не спорить с Юркой. Победы над ним доставались мне слишком большой ценой. И больше смахивали на поражения.
Правда, уже через минуту мои грустные мысли растаяли, как прошлогодний снег. Я смеялся, как все. И, как все, радовался прекрасному субботнему дню. И хорошей погоде.
Мы подъехали к небольшой церкви. Вспомнив о том, что сегодня я работаю свидетелем, я начал суетиться и изображать кипучую деятельность. И первым делом, выйдя из машины, я направился в церковь. Узнать, готовы ли там к нашему приезду?
Перед самым входом в церковь какой-то паренёк, как заправский косарь, обкашивал траву и лопухи. Что я о нём тогда подумал, просто не помню. Помню лишь, как спросил его, не знает ли он, где находится местный священник? Фраза моя прозвучала немного снисходительно и чуточку запанибратски. Что подумал о моей снисходительности и обо мне самом тогда этот паренёк, я так и не узнал. Но он поставил косу сбоку от входа, внимательно посмотрел мне в глаза. И лишь после этого ответил:
- Я - священник. А вы что-то рано?! Подождите немного. Я переоденусь.
И скрылся за дверью. Сзади подошли Юрка, Оля, их родственники и гости. Все они весело подшучивали над моей оплошностью. Намекая, что со святыми отцами лучше дружить. А дерзить им не стоит.
Так я и не дерзил вовсе. К тому же, в отцы этот паренёк мне, ну никак, не годился! Разве что в младшие братья. Пока мы стояли у входа, Олин папа рассказал нам о том, что в последнее время в области начался настоящий бум на восстановление и открытие новых церквей. Священников не хватает. И то ли в виде практики, или стажировки, но в их церковь из Загорска был направлен семинарист старшего курса, а не её выпускник. Мне это было не совсем понятно. И как-то не очень интересно. К счастью, очень скоро нас пригласили в церковь.
Я не знаю, как по одному взгляду можно определить всю сущность человека? Но священник, лишь мельком взглянув на меня, сразу же догадался, что перед ним стоит самый настоящий пират, еретик и грешник. Что для него из вышеперечисленного было самым тяжким грехом, я не знаю. Но мне было достаточно и одного взгляда на священника, чтобы понять, что карать за грехи он готов здесь и сейчас!
Священник передал мне какой-то венок и объяснил в двух словах, что я должен держать его над молодожёнами. И начал читать какие-то молитвы... Для себя я решил, что вникать в происходящее мне совсем не обязательно. Что скажут, то и буду делать! Прошло не так уж много времени, и уже через пару минут я понял, что венчание - это не просто торжественный ритуал для молодожёнов. Ко всему прочему, это ещё и кара небесная для свидетелей.
Потому что уже через пару минут у меня стала отваливаться правая рука. Я переложил венок в левую руку. Но это помогло ненадолго. Я снова поменял руки. Но каждый из нас прекрасно знает, что от перемены мест слагаемых новые руки всё равно не вырастают. Неожиданно прихватило спину. И, разумеется, для полного счастья вскоре стали отваливаться хвост, крылья. И ноги.
А ещё через пару минут на меня вдруг снизошло озарение. Я понял, что, как и все грешники, просто попал на раскалённую сковородку. Всё встало на свои места. И жить стало сразу веселее. Человек привыкает ко многому. Даже к раскалённой сковороде. Это к хорошему он привыкает быстро. Чтобы привыкнуть к сковороде, ему требуется некоторое время. Времени у меня было предостаточно. Чтобы как-то скоротать его, я осмотрелся по сторонам.
Священник всё так же читал какие-то молитвы из старенькой книжки. Страницы из неё постоянно падали на пол. Он поднимал их, вкладывал в книжку и продолжал читать дальше. Почему-то я был уверен, что он их путает и некоторые молитвы читает снова и снова. Но проверить свои подозрения я не мог. Да, и не хотел.
Священник изредка отрывал глаза от своей книги и внимательно посматривал в нашу сторону. Мне казалось, что он смотрит именно на меня. И при этом таинственно улыбается. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что он просто прикалывается – изгоняет демонов или мстит за свою бесцельно потраченную юность любимцам женщин - поэтам и гусарам, которым втайне завидует.
Юрка стоял бледнее смерти. Я не представляю, каких усилий ему это стоило?! Но мы достояли службу до конца. Думаю, что и службу можно было как-то подсократить, если договориться со священником заранее. Но у нас тогда даже не возникло такой мысли. Разве можно договариваться со священниками о каких-то послаблениях?
Похоже, для ребят это было не просто венчание, а нечто большее. Может быть, искупление своих прошлых и будущих грехов? Включая грехи наших потомков до третьего колена? Или же просто - обычный показательный день в аду?
К счастью, все в жизни заканчивается. И уже вскоре мы оказались за праздничным столом. Свадьбу отмечали  в Олиной квартире, а не в ресторане. Это было легче. И не так официально. Дальше все шло по обычному плану – крики «Горько», тосты, поздравления, шум тарелок, звон рюмок и бокалов. И в это мгновение я перехватил Юркин взгляд. Мне хорошо знакомы такие взгляды – в никуда, в пустоту – кричащие от боли и безысходности. Те, у кого в жизни были серьезные травмы позвоночника, знают, о чем я говорю. Они и сами часто видят такие взгляды. Особенно, когда смотрятся в зеркало. По крайней мере, я вижу их часто – после того, как сам перенес компрессионный перелом позвоночника в двух отделах. Я понял, что силы у Юрки на исходе - сидеть на стуле он больше не может. И ему срочно нужно лечь, полежать. Но сказать об этом он никому не мог – стеснялся, наверное? Или боялся испортить свадьбу?
И тогда, в шутку, я предложил ему и Оле спуститься под стол, чтобы продолжить застолье там. Я нес какую-то ахинею, о том, что на Востоке так принято, что столов там нет, а празднование проходит на шикарных восточных коврах. Юрка меня не слушал, но последовал за мной незамедлительно. И в глазах его я увидел искреннюю благодарность.
Вместо шикарного ковра под столом оказался старенький советский палас. Но Юрка быстро нашел на нем удобное положение. Боль немного отпустила. Рядом с Юркой расположилась Оля. Я, как заправский султан, прислонился спиной к дивану. Свидетельница осталась где-то наверху, за столом.
- Забавно. Как в Афгане. Снова работаем в боевых тройках, – пошутил я по поводу нашей троицы.
Юрка не понял.
- Что за боевые тройки?
Пришлось рассказывать Юрке о том, что в Афганистане на время боевых действий я разбивал свой разведвзвод на боевые тройки (по периодам службы, психологической совместимости и т.д.). Я рассказал о Чань-шаньской змее, как главном принципе работы боевых троек – «Когда её ударяют по голове, она бьет хвостом. Когда ударяют по хвосту, она бьет головой. Когда бьют по середине, она ударяет головой и хвостом одновременно». О том, как учил своих разведчиков, что в бою один из тройки (самый опытный) ведет прицельный огонь, второй – создает плотность огня, третий – снаряжает магазины. И о том, как однажды, когда мы попали в серьезную переделку, все это спасло нам жизни.
Я снова пошутил о том, как уютно под столом. И если бы те, кто остались наверху, знали об этом, то поспешили бы к нам – под стол. Напрасно я это сказал! Прошло буквально несколько минут и с шутками-прибаутками все гости стали плавно перемещаться из-за стола под стол. Под столом оказалось на удивление свободно и уютно. Мы комфортно расположились на паласе и дорожках. С бокалами, рюмками, бутылками и закуской. И потом все долго удивлялись, как здорово может быть под столом!
Для нас с Юркой это не было новостью. Люди, пережившие серьезные травмы позвоночника, очень часто видят окружающий мир с гораздо более низкой точки зрения, чем остальные... Мы, словно старые заговорщики, понимающе посмотрели друг на друга. Прекрасно понимая, что с каждой минутой становимся всё ближе и ближе друг другу. Не просто одноклассниками, а братьями. Это совсем не трудно. И это может сделать каждый из нас. Если только посмотрит внимательно вокруг. И спустится со своих высот к тем, кто находится под столом. Или к тем, кто находится рядом.
Что рассказать вам ещё? После окончания юрфака Юрку взяли на работу в Прокуратуру Вышнего Волочка. Через несколько лет он попал в командировку в Чечню (А ведь когда-то Юрка так завидовал тому, что я был в Афгане. И жалел о том, что его туда не взяли). Когда боевики пытались захватить райцентр, в котором располагалась их прокуратура, он организовал оборону здания прокуратуры. Разбил сотрудников на боевые тройки и руководил боем до подхода наших войск. Был дважды ранен: вечером – легко, под утро получил тяжелое ранение. Но поля боя не покинул. Несколько его сотрудников тоже были ранены в том бою, но погибших среди них не было. За этот ночной бой Юрку наградили орденом Мужества. И он до сих пор убежден, что именно мой «подстольный» рассказ о боевых тройках позволил им всем выжить в том бою.
По состоянию здоровья Юрке вскоре пришлось оставить работу в Прокуратуре. Из Вышнего Волочка он переехал в Тверь. У него замечательная семья. А совсем недавно Юрка гулял на свадьбе у своей красавицы-дочери.
Да, он изменился, мой одноклассник и друг Юрка Соколов. Стал строже и взрослее. Но одно навсегда останется неизменным. Он всегда будет лучшим из нас.

Александр Карцев, член Союза писателей России http://kartsev.eu