Category: ссср

Category was added automatically. Read all entries about "ссср".

22 Июня 1941. Тактическое поражение - стратегическая победа

К Дню Победы.
Статья моих друзей - Якова Верховского и Валентины Тырмос, одних из последних, оставшихся в живых, узников фашистских концлагерей.
Крепкого здоровья и многие лета этим замечательным людям! С Днем Победы!

ЯКОВ ВЕРХОВСКИЙ
ВАЛЕНТИНА ТЫРМОС


«ПОЛИТИКА пользуется войной для
достижения своих целей и имеет
решающее влияние на ее начало и конец…».
Хельмут фон Мольтке, прусский стратег

22 июня 1941

«Просчет» или «Расчет»

О «катастрофе» начала Великой Отечественной войны существует немало мифов и легенд. Самый распространенный, наверное, - это сталинский миф о «внезапном и вероломном нападении» Германии.
Далее следует гитлеровский - о «превентивном ударе», опередившем. якобы нападение большевистской России всего на несколько дней.
Есть и другие версии, и все они, так или иначе, говорят о «просчете» Сталина.
Что же произошло в действительности?
Начало войны - 22 Июня 1941-го – «просчет» Сталина или, быть может, его «расчет»?
Отвлечемся на время от всех существующих мифов и дадим слово самому Сталину.
Попытаемся вновь и по возможности беспристрастно прочесть две его речи.
Первую он произнес - до начала войны – 5 мая 1941-го.
Вторую – после ее начала – 3 июля 1941-го.
В первой, он формулирует «свое видение» будущей Войны – как она должна начинаться и развиваться, с тем, чтобы завершиться Победой.
Во второй – дает оценку уже идущей Войны и сравнивает ее начало и развитие с тем «своим видением», которое он озвучил 5 мая 1941-го. (1)

Историческое событие
Москва, 5 мая 1941
Большой Кремлевский дворец
За 47 дней до «внезапного и вероломного нападения», 5 мая 1941 года, в Кремле состоялся торжественный прием для выпускников военных академий Красной Армии.
На этот торжественный прием были приглашены более двух тысяч человек – все высшее руководство страны: наркомы, маршалы, генералы, начальники военных академий, командиры и, конечно, молодежь - выпускники.
Ожидалось, что на этом приеме будет выступать Сталин.
Редкое, можно сказать, историческое, событие!
В последний раз на таком приеме Сталин выступал в 1935-м.
Атмосфера торжественная.
Сияет золотом Большой Кремлевский дворец…
Сияют ордена на парадных мундирах гостей…
В сопровождении соратников Сталин входит в зал.
Все встают.
Сталин начинает свою речь, в зале повисает тишина.
Каждый скрип обитого красным бархатом кресла, каждое покашливание кажется орудийным раскатом.
По свидетельству современников, Сталин всегда говорил тихо и очень медленно, но при этом исключительно четко формулировал мысль и подчеркивал ее значимость особым характерным жестом правой руки.
Речи Сталина производили на слушателей огромное впечатление и многократно цитировались в советской и зарубежной прессе. Вот и об этой речи на торжественном приеме в Кремле завтра напишет газета «Правда»:

«Торжественное собрание в Большом Кремлевском дворце, посвященное выпуску командиров академий
Товарищ Сталин в своем выступлении отметил глубокие изменения, происшедшие за последние годы в Красной Армии, и подчеркнул, что на основе опыта современной войны Красная Армия перестроилась организационно и серьезно перевооружилась. Товарищ Сталин приветствовал командиров, окончивших Военные академии, и пожелал им успехов в работе.
Речь товарища Сталина, продолжавшаяся 40 минут, была выслушана с исключительным вниманием».

В сообщении «Правды» нет самого главного – за сорок минут Сталин успел сказать много больше. Он вспомнил прошлое России, коснулся настоящего и даже, в какой-то мере приподнял завесу над будущим.
В своей речи Сталин сформулировал основные факторы, обеспечивающие успех Войны.
Те самые факторы, которые должны будут обеспечить Советскому Союзу победу в будущей Войне.
Те самые факторы, которые и привели к Великой Победе!

Политическая победа
Основополагающим фактором будущей Победы Сталин считает Победу Политическую, которую следует одержать еще до начала Войны.
Сталин 5 мая 1941-го:
«…Чтобы готовиться хорошо к Войне, не только нужно иметь современную армию, надо Войну подготовить ПОЛИТИЧЕСКИ.
Что значит политически подготовить Войну?
ПОЛИТИЧЕСКИ подготовить Войну - это значит - иметь в достаточном количестве НАДЕЖНЫХ СОЮЗНИКОВ…». (2)

Политическая Победа? Что это означает?
И прав ли в этом вопросе Сталин?
Сталина часто пытаются представить дилетантом, ничего не смыслящем в вопросах военного искусства.
И напрасно!
Сталин, несомненно, был очень талантливым человеком. Он много и упорно работал над собой, много читал и с особым интересом относился к изучению стратегии и тактики войны. И не случайно Молотов, самый близкий к Сталину человек, впоследствии говорил, что Сталин не только знал военное дело, но и «вкус к нему имел».
Война была близка душе Сталина.
В его уникальной библиотеке сохранились, исчерканные синим карандашом нелегкие для понимания обычного человека труды древнего китайского военачальника Сун Цзы, книги немецких военных теоретиков Карла фон Клаузевица, Хельмута фон Мольтке, Отто фон Бисмарка, работы советских военных теоретиков Бориса Шапошникова и Михаила Фрунзе, и даже статьи расстрелянных им военачальников Тухачевского, Якира, Уборевича.
С особым пиететом Сталин относился к монографии «О войне» знаменитого стратега и военного философа генерал-майора Карла фон Клаузевица. (3)
И именно он, Клаузевиц, впервые озвучил однозначный примат политики. По мнению Клаузевица, война - это только продолжение политики:
«ВОЙНА есть продолжение ПОЛИТИКИ другими насильственными методами».
Идеи Клаузевица продолжил его ученик, талантливый стратег и военный теоретик, граф Хельмут Карл фон Мольтке:
«ПОЛИТИКА, к сожалению, неотделима от стратегии.
ПОЛИТИКА пользуется войной для достижения своих целей и имеет решающее влияние на ее НАЧАЛО и КОНЕЦ…».
Кому, как ни Сталину, могли быть близки идеи Клаузевица и Мольтке.
Сталин - политик!
Стратегические решения Сталина всегда определялись политическими соображениями.
Свидетельствует маршал Жуков:
«Стратегия была близка к его привычной сфере – Политике, и чем в более прямое взаимодействие с политическими вопросами вступали вопросы стратегии, тем увереннее он чувствовал себя в них». (4)
Да и, по словам Молотова, если военное дело Сталин знал и даже «вкус к нему имел», то Политика была «основой его жизни»: «Политика? Он всю жизнь политикой занимался… Главное в нем – политик!». (5)

Итак, с точки зрения Сталина, основополагающий фактор Военной Победы – это Политическая Победа.
Но в чем заключается Политическая Победа?
Политическая Победа – это в первую очередь завоевание поддержки и сочувствия мировой общественности!
И как же завоевать эту поддержку и сочувствие?
Сталин говорит и об этом:
«Германия начала войну и шла в первый период под лозунгом освобождения от гнета Версальского мира.
Этот лозунг был популярен, встречал ПОДДЕРЖКУ и СОЧУВСТВИЕ всех обиженных Версалем...
Сейчас германская армия… сменила лозунги освобождения от Версаля на захватнические. Германская армия не будет иметь успеха под лозунгами ЗАХВАТНИЧЕСКОЙ, ЗАВОЕВАТЕЛЬНОЙ ВОЙНЫ. Эти лозунги опасные!».

Значит, поддержку и сочувствие мировой общественности можно завоевать только в том случае, если Война будет Освободительной Войной!
Не захватнической…
Не завоевательной…
А справедливой - освободительной!
Или, еще лучше … Отечественной!

Отечественная война
И тут невозможно не вспомнить еще об одном «хобби» Сталина, как ни странно звучит слово «хобби» в применении к этому человеку. Сталин был большим любителем и знатоком истории.
Он был одним из первых читателей монографии Евгения Тарле «Наполеон» и ее продолжения «Нашествие Наполеона на Россию», вышедших в 1936 и 1938 годах. (6)
Отечественная война 1812 года вызывала особый его интерес. И, видимо, совсем не случайно 5 мая 1941-го, говоря о своем видении будущей Войны, он напомнил участникам торжественного приема о Наполеоне:
«НАПОЛЕОН ПЕРВЫЙ, пока он вел войну под лозунгами освобождения, он встречал поддержку, имел сочувствие, имел успех.
Когда НАПОЛЕОН ПЕРВЫЙ перешел к завоевательным войнам, у него нашлось много врагов, и он потерпел поражение…».
Для Сталина слово «Наполеон» было связано с нашествием супостата на Россию, с трагическим отступлением русской армии на первом этапе войны, с героической борьбой русского народа и, наконец, с исторической победой России.
Для Сталина слово «Наполеон» было связано с Отечественной войной.
И именно такой справедливой, освободительной, священной Отечественной войной он хотел видеть будущую Войну с Германией.
Говорят, что плакат «Родина-мать зовет!» и песня Лебедева-Кумача «Священная война», появившиеся уже в первые дни Войны, были подготовлены заранее. Говорят, что задолго до «внезапного и вероломного» Сталин лично дал указание подготовить этот плакат и эту песню, и, возможно, даже продиктовал «ключевые слова» для плаката и для песни;

«Пусть ярость благородная вскипает, как волна, -
Идет война народная, Священная Война!».

Но в каком случае война, которую ведет страна, становиться Священной?
В том и только в том случае, если эта мирная страна подверглась нападению - «внезапному и вероломному» нападению агрессора.
После объяснения Сталина становится понятна вся причинно-следственная цепочка: внезапное нападение агрессора – освободительная война – поддержка и сочувствие мировой общественности - надежные союзники.
И все это вместе: Политическая Победа – залог будущей Военной Победы.

Ответный удар
Итак, как видно из речи Сталина, нападать на Германию он ни в коем случае не собирался.
Даже германские генштабисты понимали это.
Так, генерал-майор Эрих Маркс еще в первых своих наметках к плану операции «Барбаросса» писал: «русские не окажут нам УСЛУГИ своим нападением на нас…».
«Не окажут услуги нападением», то есть при всех условиях выберут стратегию не первого удара, а второго – ответного.
Такая стратегия – это, конечно, большой риск, но она может дать существенные политические дивиденды, а кто не рискует, тот, как известно…
Один из крупнейших военных историков ХХ века сэр Басил Лиддел Гарт, говоря о преимуществах стратегии ответного удара, в качестве метафоры приводит высказывания двух знаменитых боксеров – англичанина Джеймса Мейса, по прозвищу «Массе», и американца, по прозвищу «Кид». (6)
Чемпион в тяжелом весе «Массе» советовал молодым боксерам для достижения победы дать противнику возможность «броситься и ударить первым». А известный своим коварством «Кид» рекомендовал: «сдерживая противника одной рукой, другой нанести удар».
Нечто подобное выбрал и Сталин.
Здесь у нас нет возможности разбора всей его грандиозной затеи. Скажем лишь, что она была основана на сложнейшем оборонительно-наступательном маневре, примененном российской армией в Отечественной войне 1812 года. Автором этого маневра считался прусский стратег генерал Карл фон Фуль, хотя на самом деле идея принадлежала совсем другому человеку – адъютанту генерала, талантливому молодому офицеру имя которого… Карл фон Клаузевиц.
Дело в том, что и чудаковатый старик Карл фон Фуль, и будущий великий военный теоретик Карл фон Клаузевиц, служили в те дни Российскому императору Александру Первому и принимали активное участие в подготовке планов «противостояния чудовищу».
План Клаузевица был применен на практике, но в силу целого ряда причин потерпел неудачу и русская армия, как известно, вынуждена была отступать. отступать аж до самой Москвы.
Сталин хорошо изучил этот план, работал над ним вместе со знатоком наполеоновских войн Тарле, знал все его недостатки и надеялся избежать их.
Существенной частью этого плана был ответный удар, и Сталин тоже готовил мощнейший ответный удар.
Этот удар предполагалось нанести на Юго-Западном фронте, где и были сосредоточены основные силы Красной Армии во главе с героем Халкин-Гола генералом армии Жуковым.
Сдержав первый натиск противника, Жуков должен был, концентрическим ударом отрезать Германию от Румынии и вывести мощный советский кулак во фланг основных германских сил - разбить их и перейти в сокрушительное наступление.
В наступление, конечно, в наступление!
Именно в этом наступлении и заключался задуманный Сталиным ответный удар.
Красная Армия – армия наступательная!
И об этом он тоже говорил 5 мая 1941 года.
Правда, не в своей официальной речи, а уже с бокалом в руке на праздничном банкете, состоявшемся после официальной части в Георгиевском зале:
«Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная!».
Это сокрушительное и неожиданное наступление должно было привести к однозначной Великой Победе!
К победе, достигнутой «малой кровью на чужой территории».
Но… как учит история войн, ни одна война не развивалась точно по намеченному плану.
Хельмут фон Мольтке писал:
«Ни один оперативный план не остается неизменным после столкновения войск с главными силами противника.
Только профан может надеяться в ходе войны последовательно и до конца проводить заранее сложившуюся, тщательно продуманную во всех деталях идею…». (7)
Сталинский ответный удар не удался…
Не удался также, как и ответный удар фон Клаузевица, тогда в 1812-м. Почему и как - это другая тема.
А дальше произошло все так, как произошло – открылась еще одна страница трагической истории нашей страны.
«Расчет» превратился в «Просчет».
«Просчет» тактический.
«Расчет» стратегичееский себя оправдает.
Неудавшийся ответный удар превратился в катастрофу начала Войны. В первую очередь для тех, кто принял смертельный гитлеровский первый удар.
Бойцы и командиры пограничных войск стояли насмерть, до последнего патрона, до последней гранаты. У многих из них даже нет могил. Так и остались они для родных и близких навеки пропавшими без вести.
«Все, что могло гореть, горело», - вспоминает маршал Баграмян,- «Все было объято пламенем. Рушились жилые дома командиров вместе со спящими в них женами и детьми, взрывались склады боеприпасов, падали телефонные столбы, рвались провода…».
Повсюду был хаос, смятение, ужас….
Повсюду была смерть…
Таким было это 22 июня 1941 горда, таким было начало Великой Отечественной войны.
Катастрофа была чудовищной!
А как реагировал на нее Сталин?
Принято считать, что в первые часы и даже дни Войны Сталин был в шоке, растерялся, потерял дар речи.
Но факты говорят о другом.
О другом свидетельствует запись в тетради лиц, принятых Сталиным, сделанная 22 июня 1941 года.
О другом свидетельствует Молотов:
«Растерялся – нельзя сказать. Переживал – да, но не показывал наружу… Что не переживал – нелепо.
Но его изображают не таким, каким он был – как кающегося грешника его изображают. Ну, это абсурд, конечно.
Все эти дни и ночи он, как всегда, работал, некогда было ему теряться, или дар речи терять…».
Вопреки расхожему мнению катастрофа, произошедшая на границе, не могла испугать Сталина, и уж, конечно, не могла привести его «в шоковое состояние». Пограничные войска, принявшие на себя первый удар и почти полностью уничтоженные, составляли, согласно расчетам советского генштаба . . . всего 3 % от общего числа 3.805.461 «потерь, запланированных на первый год войны».
Гибель этих 100 тысяч солдат и командиров «не имела значения», так как необъятная Россия в те дни могла поставить «под ружье» десятки миллионов человек.
Но это с точки зрения стратегии.
А с точки зрения морали? С точки зрения человечности?
Для Сталина эти понятия были чужды.
Цена ПОЛИТИЧЕСКОЙ победы была чудовищной, но, с точки зрения Сталина, она стоила этой цены!
О том, что выиграла и что проиграла Германия, осуществив нападение на Советский Союз, скажет сам Сталин во второй своей речи 3 июля 1941года.

В минуту истины
Москва, 3 июля 1941
Кремль. Кабинет Сталина
12-й трагический день войны - весь мир уверен, что это конец, что большевистская Россия агонизирует…
И именно в этот день, ранним утром, когда над Москвой только занималась зоря, советский народ, наконец, услышал голос вождя.
Трудно было найти более точный момент для обращения к народу, трудно было найти, более нужный момент для мобилизации народа на Отечественную войну.
Трудно было найти более проникновенные слова, чем те, такие неожиданные в устах тирана, с которыми он на этот раз обратился к народу: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои!».
Сталин говорил, как всегда, тихо. Так тихо, что слышно было его тяжелое дыхание. Так тихо, что слышен был плеск воды в стакане. Сталин говорил тихо, но слова его звучали, как набат: «Над нашей Родиной нависла серьезная опасность…».
Мороз пробегал по коже. Конец иллюзиям.
Только правда. На жизнь и на смерть.
Впервые из уст Сталина прозвучали слова: «Отечественная война… До последней капли крови… Все силы – на разгром врага! Вперед, за нашу победу!».
Эти слова потрясали.
Константин Симонов: «Сталин говорил глухо и медленно, с сильным грузинским акцентом. Один раз, посредине речи, было слышно, как он, звякнув стаканом, пьет воду. Голос у Сталина был низкий негромкий и мог показаться совершенно спокойным, если бы не тяжелое усталое дыхание и не эта вода, которую он стал пить во время речи. И в несоответствии этого ровного голоса трагизму положения, о котором он говорил, была сила…
Сталин не называл положение трагическим, само это слово было трудно представить в его устах, - но то, о чем он говорил - означало конец иллюзий…». (8)
Эта речь, наверное, была одной из лучших, самых значимых его речей. Весь вчерашний день он работал над ней и почти всю ночь обсуждал ее содержание с соратниками.
А в 5 часов утра в Кремль привезли Юрия Левитана.
Говорят, что на рассвете, когда в дверь квартиры Левитана постучали оперативники НКВД, знаменитый диктор настолько испугался, что потерял дар речи, и выходя из дома, захватил с собой приготовленный заранее «тюремный узелок».
В этот час в кабинете Сталина все было уже готово.
За 10 минут до эфира в кабинет вошел Сталин. Внимание его привлек приготовленный для Левитана листок с дикторским текстом. Взяв в руки листок, он резким движением зачеркнул в нем свое имя и отчество и, вместо него, написал: «Товарищ Сталин».
Теперь можно было начинать. Грянул Интернационал, и неповторимый голос Левитана торжественно произнес:
«Сейчас перед советским народом выступит товарищ Ста-лин!».
И…тишина…молчание…
Кажется, даже на Сталина произвела впечатление сакраментальность минуты. Кто-то подал ему стакан боржоми, и стало слышно, как зубы Сталина застучало о край стакана. Прошла минута, другая…
Но вот он взял себя в руки, и произнес, наконец, эту запомнившуюся всему миру фразу: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры!».
Сталин, как видно хорошо продумал то, что он хочет сказать.
Прежде всего, он должен был дать народу ответ, объяснить, что же, на самом деле, произошло в то трагическое утро, 22 июня 1941 года? Как могло случиться, что Советский Союз, чей «бронепоезд всегда стоял на запасном пути», вдруг подвергся «внезапному и вероломному нападению»?
И Сталин дает ответ!
Из речи Сталина становиться понятно, что выиграла Россия от этого «внезапного» нападения.
Становиться понятным, что, став жертвой нападения, став жертвой агрессии, Россия получила громадный ПОЛИТИЧЕСКИЙ выигрыш, который, без всякого сомнения, должен будет стать залогом будущей Военной Победы,

К СОВЕТСКОМУ НАРОДУ
3 июля 1941
«…война фашистской Германии против СССР началась при выгодных условиях для немецких войск и невыгодных для советских ... Немалое значение имело здесь и то обстоятельство, что фашистская Германия неожиданно и вероломно нарушила пакт о ненападении, заключенный в 1939 году между ней и СССР, не считаясь с тем, что она будет признана всем миром стороной нападающей.
Понятно, что наша миролюбивая страна, не желая брать на себя инициативу нарушения пакта, не могла стать на путь вероломства . . .
Что выиграла и что проиграла фашистская Германия, вероломно разорвав пакт и совершив нападение на СССР?
Она добилась этим некоторого выигрышного положения для своих войск в течение короткого срока, но она проиграла ПОЛИТИЧЕСКИ, разоблачив себя в глазах всего мира как кровавого агрессора.
Не может быть сомнения, что этот непродолжительный ВОЕННЫЙ выигрыш для Германии является лишь эпизодом, а громадный ПОЛИТИЧЕСКИЙ выигрыш для СССР является серьезным длительным фактором, на основе которого должны развернуться решительные ВОЕННЫЕ УСПЕХИ Красной Армии . . .
В этой освободительной войне мы не будем одинокими. В этой великой войне мы будем иметь верных союзников в лице народов Европы и Америки, в том числе в лице германского народа, порабощенного гитлеровскими заправилами. Наша война, за свободу нашего Отечества, сольется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость, за демократические свободы. Это будет единый фронт народов, стоящих за свободу против порабощения…».
Удивительно, но историческая речь Сталина 3 июля 1941-го – это, фактически, ЭХО его исторической речи 5 мая 1941-го.
Давайте сравним эти две речи!
В речи 5 мая Сталин говорит о важности ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПОБЕДЫ и о необходимости ее для достижения ПОБЕДЫ ВОЕННОЙ.
А в речи 3 июля – ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПОБЕДА уже достигнута и «на ее основе должны развернуться решительные ВОЕННЫЕ УСПЕХИ».
В речи 5 мая Сталин говорит об опасности прослыть об опасности прослыть АГРЕССОРОМ. А в речи 3 июля Гитлер уже «разоблачил себя, как кровавого АГРЕССОРА».
В речи 5 мая Сталин говорит об освободительной войне, о сочувствии и поддержке мировой общественности и, наконец, о СОЮЗНИКАХ. А в речи 3 июля мы уже ведем освободительную войну, мы уже не одиноки - имеем верных союзников и единый фронт народов.
И что бы там не говорили, стратегический «РАСЧЕТ» Сталина, оказывается оправдался!
Несмотря на провал ответного удара, несмотря на катастрофу, сталинский сценарий, озвученный им в речи 5 мая 1941 года, «сработал», Советский Союз сбросил с себя клеймо агрессора и приобрел сочувствие и поддержку народов мира.
Россия приобрела надежных союзников – Великобританию и Соединенные Штаты. А Сталин из «разбойника», «агрессора» и «друга Гитлера» превратился в «Дядюшку Джо», и стал полноправным членом Большой Тройки.
Гитлеровской Германии теперь противостоит громадный людской, экономический и военный потенциал трех самых могущественных государств мира.
Уинстон Черчилль: «Силы Британской империи, Советского Союза, а теперь и Соединенных Штатов, неразрывно связанных между собой, на мой взгляд, превосходили силы их противников вдвое или даже втрое. Объединившись, мы могли победить кого угодно во всем мире. Нам предстояли еще многие катастрофы, неизмеримые потери и несчастья, но в том, как закончится эта война, сомневаться уже не приходилось». (9)
Эта война закончится победой.
Эта Война закончится Великой Победой советского народа.

Эпилог
Для доказательства того, что все происшедшее тогда, более 70 лет назад, 22 июня 1941 года, был не «ПРОСЧЕТ», а стратегический «РАСЧЕТ» Сталина, кроме сталинских речей, можно привести многое.
Можно привести и рассекреченные сегодня документы, и свидетельства участников событий. Можно привести странные, на первый взгляд, события, такие, как неожиданно открывшаяся в Москве 14 мая 1941 года выставка, посвященная Отечественной войне 1812 года, или ничем не оправданная полуторачасовая беседа Сталина с престарелым историком Тарле, вызванным срочно в Кремль 3 июня 1941-го.
Но мы намеренно ограничились только двумя речами Сталина потому, что именно в них, в этих двух речах, содержится вся квинтэссенция происшедшего.
Потому что именно Сталин, как никто другой, умел в нескольких словах сформулировать любую сложнейшую проблему. Задать все кардинальные вопросы и самому же коротко и четко ответить на них.
Нас трудно заподозрить в излишней «симпатии» к Сталину.
Наши семьи и мы сами, авторы этой статьи, пострадали от сталинского террора в 1937-м. Мы считаем Сталина лично ответственным за то, что нас, двух еврейских детей – десятилетнего мальчика и пятилетнюю девочку – бросили в оккупированной Одессе на растерзание румынско-немецким варварам. Но для того чтобы понять, что произошло 22 июня в 4 часа и 15 минут утра на западной границе Советского Союза, нужно отбросить субъективное отношение к личности Сталина, нужно отбросить и все конъюнктурные версии тех событий, все Мифы и все Легенды.
Только объективный анализ может пролить свет на то, что произошло в действительности.
И лучше всего объяснил это сам Сталин.
Нужно только внимательно прочитать две его речи: 5 мая 1941-го и 3 июля 1941-го.


1. Яков Верховский, Валентина Тырмос, «СТАЛИН. Тайный сценарий начала войны», ОЛМА-ПРЕСС, М., 2005
2. «1941 год». Документы. Международный фонд «Демократия», М., 1992
3. Карл фон Клаузевиц, «О войне». «Terra Fantastica». М., 2002
4. Г.К. Жуков, «Воспоминания и размышления». Изд. «Новости». М., 1970
5. Феликс Чуев, «Молотов». ОЛМА-ПРЕСС, М., 1999
6. Б. Лиддел Гарт, «Энциклопедия военного искусства», АСТ, М., 1999
7. Б. М. Шапошников, «Воспоминания». Изд. Министерства обороны СССР, М., 1982
8. Константин Симонов, «Живые и мертвые». Изд. «Художественная литература». М., 1990
9. Уинстон Черчилль, «Вторая Мировая война». «TERRA», М., 1997

«Цена Победы»
Фотография Якова Верховского